- Я уж, наверно, состарился, боги меня не слушают,- печально проговорил колдун. Надо, чтобы отец разрешил ребенку колдовать, и пусть мальчик попросит богов о дожде.

- Если надо, то поговорим с отцом. Наверное, он согласится. Нам очень нужен добрый колдун. Люди недовольны Шамбе-же и теми, кто с ним заодно. Много они зла делают. А наш добрый волшебник стал уже стар и слаб.

Кимона диа Зонга, великий вождь, поднялся:

- Пусть этот ребенок станет славой не только нашего народа, но и всей нашей земли! Да будет так!

Тогда, хорошо запомнив услышанное, Шамбеже решил показать людям, на что он способен. И с наступлением ночи он вместе с теми, кто с ним заодно, отправился в путь.

- Мы идем во мраке! Мы все видим! Мы идем во мраке! Мы все видим! - устрашающе повторяли они.

Люди сквозь сон слышали их голоса и тревожно ворочались на циновках.

- Где его похоронили? - спросил один из спутников Шамбеже.

А другой, ударив ногой по маленькому холмику земли, сказал:

- Здесь! Разве вы не видели, где его хоронили? И в злобной радости все закричали:

- Поднимись, мертвец, мы пришли!

Шамбеже и один из тех, кто с ним заодно, посыпали землю волшебным порошком, приказывая бесчувственному телу подняться со своих носилок.

- Теперь он наш! Теперь он наш! И тело и душа! Все наше! Но в это время небо на востоке чуть посветлело.

- Придется наш пир отложить до завтра,- с досадой проговорил Шамбеже.- Пусть мертвец полежит пока в моей хижине. Отнесем-ка его туда. Согласны?

И те, кто с Шамбеже заодно, согласились. Завтра они им поужинают. Вчетвером они понесли носилки с мертвым телом в хижину Шамбеже.

Но никто из них не знал, что Камуколо, хитрец и воришка, выследил их, все видел и слышал. Вслед за колдунами он пробрался в хижину и улегся рядом с мертвым телом.

«Вот теперь мы узнаем, кто хитрее! Вот теперь мы узнаем, кто раньше встает: ты ли, колдун, или я - вор»,- так, лежа рядом с мертвецом, размышлял Камуколо.

Когда снова наступила ночь, Шамбеже пришел за покойником. Потянул колдун мертвое тело к себе, а оно вдруг отпрянуло назад и тяжело шлепнулось на прежнее место.

- Эй! Не хочешь идти? Тебе понравилось это место? - насмешливо проговорил Шамбеже.

А те, кто заодно с Шамбеже, стояли рядом и не понимали в чем дело.

- Я его тащу, а покойник почему-то возвращается обратно...- растерянно объяснил Шамбеже. И снова попытался поднять мертвеца. Но у него опять ничего не получилось.

- Он уже не может чего-нибудь хотеть! Пусть делает то, что мы хотим! - хохотали колдуны.- Бери его за плечи, а мы возьмем за ноги.

Так они взвалили тело на носилки и очень довольные направились в густые заросли.

А Камуколо потихоньку выбрался из своего укрытия, прихватил корзину Шамбеже, в которой лежали колдовские принадлежности и, стараясь не упустить колдунов из виду, но вместе с тем и не приближаясь к ним слишком, отправился вслед за ними.

Подвешенное на жердях мертвое тело было освещено разгорающимся пламенем костра. Вокруг него, по змеиному извиваясь, вертелись колдуны в дьявольской пляске. Они дрыгали ногами, бешено крутили головой, хриплыми голосами выкрикивали какие-то заклинания и пронзительно свистели. И это были уже не люди, а странные существа: на головах - рога, птичьи перья и волосы торчком, на лбу - огромный рог носорога, на поясе у каждого по четыре непрерывно шуршащие ветки: две - по бокам, одна - спереди и одна - сзади.

И вот, будто призывая к пиршеству, языки пламени начали лизать мертвое тело, которое уже издавало резкий запах. Шамбеже остановился первым и, зловеще усмехаясь, осмотрел покойника:

- Поглядите-ка на него! Вон какой жирный! И для кого он так старался побольше есть? Ха-ха-ха!

- Не знаешь для кого? Для нас, конечно! - сказал один из колдунов.

И снова, оскалив зубы, завертелись они вокруг жертвы. Затрещали сухие сучья, колдуны разразились хохотом.

Потом, хлопнув несколько раз в ладоши, Шамбеже присел на корточки.

- Вот эта самая тварь, Кифубу, - сказал Шамбеже, указывая на покойника, - хотел меня однажды опозорить! Знаете, в то время, когда была чума, я пошел к нему просить, чтоб он дал мне быка... Мои сдохли от болезни, а коровам был нужен бык... И как вы думаете, что он мне ответил? «Здесь в наших местах, чумы не было. Если я тебе дам быка, он сдохнет так же, как твои...» А теперь сам жарится, как бык!

- Сейчас мы его попробуем! - воскликнул один из колдунов, с шумом вдыхая запах жареного мяса.

Вытащив из корзины большой клубень маниоки, Шамбеже воскликнул:

- Сейчас мы его попробуем вместе с этой штукой!

Вдруг совсем рядом завыли шакалы, привлеченные запахом жареного мяса.

- Убирайтесь прочь! Убирайтесь прочь! Это не для вас! - закричали колдуны и стали бросать в шакалов пылающие головешки.

А Камуколо, прятавшийся в кустах, корчился от отвращения. Так вот они какие, колдуны! Среди людей ведут себя, как люди, а здесь - как звери! Ах! Они заслуживают самой страшной смерти! Убийцы, людоеды!

- Может, это мне все мерещится? Чур меня, чур меня! Уйду-ка я отсюда подальше, пока меня не увидали,- прошептал Камуколо, осторожно уползая сквозь заросли кустов и волоча за собой заветную корзину.

- Это что такое? - изумился Шамбеже, когда рано утром увидел на поляне Камуколо, завернувшегося в кусок красной ткани.

Сердце Шамбеже сжалось от страшного подозрения. Уж очень эта красная ткань была похожа на ту, которая обычно лежала в его корзине. Он помчался в хижину, все перерыл. Но напрасно. Ни ткани, ни корзины... Да, на Камуколо его волшебная ткань! Негодяй! Вор!

Бегом возвратился он на поляну, где Камуколо все еще стоял, обвернутый красной тканью, а на него во все глаза смотрели девушки.

- Теперь я верю, что вор встает раньше колдуна! - сказал Шамбеже.

- Разве я тебе этого не говорил? Вор всегда встает раньше колдуна и знает то, что скрывает от других колдун,- не растерялся Камуколо.

- Что ты болтаешь? - прошипел колдун.

- А ты что, уж ничего не помнишь?

- Что я должен помнить?

- А что ты делал ночью? Где ты был? Знаешь, почему ты не мог сдвинуть мертвое тело с места? Знаешь? Потому что я его тянул в другую сторону. Понял?

Шамбеже похолодел от страха. Проклятый вор все знает! И, подавляя в себе ненависть, притворно улыбаясь, Шамбеже проговорил:

- Вот ты какой! Шутник!-И он вытащил трубку.- Нет ли у тебя уголька прикурить? - небрежно спросил Шамбеже.

Но Камуколо бесстрашно закричал в лицо колдуну:

- Нет у меня никакого уголька! Это у тебя есть угольки, чтобы поджаривать несчастных! Люди, я не шучу, я все видел, все видел!

Шамбеже молчал, устремив глаза в небо, безмолвно призывая на помощь духов. Ох, как ему хотелось, чтобы Камуколо умер в это мгновение! Как ему хотелось заставить навсегда замолчать негодного воришку! Но у него уже не было волшебной красной ткани, не было ничего для колдовства.

А в это время на поляну вышел вождь, и старейшины окружили его, прислушиваясь к спору Шамбеже и Камуколо. О чем это они там говорят? Вор и колдун, колдун и вор...

Великий вождь Кимона диа Зонга с любопытством спросил:

- О чем это вы спорите? Я хочу знать, что случилось.

И тогда Камуколо рассказал все, что видел ночью! Страх охватил людей.

- Ах, этот колдун! Теперь понятно, кто выкопал из земли умершего Кифубу! Теперь понятно, куда девался бедняга! - в ужасе похлопывая ладонями по открытым ртам, бормотали люди.

Посреди взволнованной толпы стоял Камуколо с выражением торжества на лице. Он показал необыкновенную храбрость, настоящее мужество - был там, где колдуны пожирают покойников, где человек не может находиться безнаказанно. Он сам наблюдал за страшным пиршеством.

- Эй, Камуколо! Неужели ты не дрожал от страха? - спрашивали люди.

- Вот кто у нас настоящий человек! - восклицали люди. И Камуколо, гордый своей храбростью, рассказывал им все, что он видел этой ночью.

А в это время Шамбеже, уже связанный, ждал тех, кто с ним заодно,- их должны были сюда привести.

- Знаешь ли ты, что ждет тебя и твоих сообщников? - спросил разгневанный вождь.

Шамбеже стоял, уставившись в землю, и бормотал заклинания. Но они не помогли ему. Один из старейшин сказал:

- Покончим со злыми силами! У нас теперь есть добрый волшебник!

А издали доносился шум толпы, радостные голоса, приветствующие маленького внука Канжилы, которого на руках несла сюда его бабушка. И тогда злые колдуны по обычаю тех мест сами себя казнили - повесились на четырех ветвях одного огромного дерева.